Хуберт Вайдингер: «Я не брутальный охотник! Куда приятнее просто наблюдать за животными…»
Мы недавно встретились с господином Вайдингером в «Красном Бору» и побеседовали.
– Знаю, что Вы – частый гость туркомплекса, приезжаете сюда несколько раз в году. Чем же Вас привлекает Красноборская пуща? Отдыхом? Природой? Охотой?
– Я здесь много гуляю, наблюдаю, фотографирую, из каждой поездки привожу тысячу кадров. Да, я охотник, но весьма избирательный. Постоянно езжу по лесу с Вольдемаром – директором охотхозяйства Владимиром Карчевским, мы прекрасно понимаем друг друга. Например, лось, который вышел на меня сегодня, был довольно молодой. С красивыми капитальными рогами, но мне бы и в голову не пришло стрелять в него. Пару минут зверь постоял, подождал, пока я его сфотографирую, и удалился.
– А что особенное в этих местах, чем они отличаются от прочих стран, где Вы бываете? Ведь не секрет, что Вы объехали весь мир и чем-то удивить такого искушенного человека очень сложно.
– Главная особенность заключается в личности создателя охотничьего хозяйства и туристического комплекса «Красный Бор» Николая Воробья. Он заглядывает далеко вперед – чтобы такую огромную территорию обустроить с большой перспективой, на многие и многие будущие поколения! Это очень важно, в охотничьей области перемены неизбежны. В европейских лесах повсюду ощущается наступление цивилизации. Боюсь, что очень скоро там уже нельзя будет отыскать такие райские природные места. А здесь – настоящий национальный парк! Дикие звери прекрасно ощущают себя в естественных условиях. Это то, что не устает меня восхищать в Красном бору. И это те ценности, которые останутся надолго. И во время каждого своего приезда могу смело констатировать, что дичи становится все больше. Я же бывал раньше и в Национальном парке «Припятский», и в Беловежской пуще. Могу делать свои обобщения…
– На Ваш взгляд, по сравнению с другими охотхозяйствами, разбросанными по всему миру, как можно позиционировать «Красный Бор»?
– «Красный Бор» – это совершенно уникальное место. Здесь есть с кем говорить о настоящей селекционной охоте. Хочу отметить, как искренне Николай Николаевич любит своих зверей. Да, он сам – страстный охотник, но я подозреваю, что в последнее время он избегает стрелять в «своих» животных…
Вот в Венгрии и Польше наблюдается полная катастрофа: уничтожается охота в высоком понимании этого слова из-за безумной погони охотников за трофеями, а владельцев охотхозяйств – за прибылью. На мой взгляд, неважно, сколько заплатил охотник, считаю, он должен соблюдать охотничью культуру. А в Венгрии оленя могут усыпить снотворным, привезти практически прямо в руки к охотнику, и тому останется лишь сделать выстрел. Чем же, спрашивается, это отличается от хладнокровного убийства?В Монголии охота на архаров аргали оценивается в 150 тысяч долларов. Это очень редкий зверь, но за деньги его можно лишить жизни, что нельзя называть охотой. В Венгрии при разведении дичи широко используют гормоны, звери содержатся в загонах. Невольно напрашивается сравнение с публичным домом, где тебе предлагают знакомство. «Красный Бор» никогда не будет охотничьим борделем! Его владелец не допустит этого.
– А в Африке Вам тоже доводилось охотится?
– Я совершил массу экспедиций на Африканский континент: в Зимбабве, Намибию, четырежды принимал участие в охоте на слона. Представьте себе, там много дичи, но местные жители не имеют права на охоту. Они могут заниматься лишь браконьерством. И это тоже катастрофа! Охотятся при помощи ловушек, петель. Поставил, например, десяток, на следующий день нашел добычу в первой петле, забрал ее – и дальше уже не проверяет. Звери погибают!
Правительство стало выдавать лицензии на охоту. В Зимбабве ты оплачиваешь лицензию – и должен нанять на работу местных жителей: носильщиков, рейнджеров, поваров, таксидермистов. Все это оценивается в сумму от 100 000 до 150 000 долларов. После удачной охоты остается 7 тонн мяса, которое аборигены забирают себе. Вы бы видели, насколько быстро происходит разделка туши! Ведь местных людей часто кормит лишь маленькое кукурузное поле, которое временами оказывается истоптанным теми же слонами. А так торжествует справедливость.
– А каков Ваш здешний распорядок дня?
– Встаю очень рано, до восхода солнца, и еду в лес. И постоянно эти поездки дарят приятные сюрпризы. То один зверь повстречается, то другой. Это не то, что в Венгрии, где ты едешь по охотугодьям: стоит один олень, и в него, тебе говорят, надо стрелять. Мне это не интересно. Я хочу смотреть на животных. Это меня подпитывает! Видеть лесную жизнь очень важно для меня, для моей работы, для моего искусства.
– Кстати, чтобы рисовать картины, Вам нужно снимать, делать зарисовки?
– Достаточно просто наблюдать! Да, раньше я делал наброски. А сейчас все мои скетчи – «из головы»…
– А есть ли любимый «герой» среди животных?
– Тот, который меня восхитил в данный момент. Или я поймал его взгляд! Сегодня – это замечательный лось. А еще енотовидная собака, совершенно потрясающая.
– Когда Вы оформляли комплекс, были ли какие-то пожелания со стороны заказчика?
– О, я счастливчик! Мне дали полную свободу, сказали: твори… Единственное условие: звери должны быть только местные. И меня вдохновляла на творчество окружающая местность.
Эти четыре фотографии сделаны 14 и 15 сентября 2015 года. За два дня Хуберт создал целое художественное произведение.
– А как Вы выбирали, кого и где изобразить?
– Это как ты садишься в ресторане есть и выбираешь: к данному блюду подходит одна закуска, а к другому – другая… Для каких-то картин нужна большая площадь, а иные сюжеты тяготеют к камерности. На стенах домиков-бунгало я концентрировался на изображении дичи. А на здании охотничьего отеля Jagdhof возникли пейзажные картины.
– А влияет ли на работу настроение?
– Работу профессионального художника можно сравнить с выполнением супружеских обязанностей. Хочешь – не хочешь, а надо! Чувство долга здесь на первом месте (смеется). Если ты профессионал, то настроение не должно влиять на твою работу!
– Если бы делали эту работу сейчас, то сюжеты были бы те же?
– (Хохочет). Самое главное, что бы я сделал сегодня: поймал бы 20 бобров и отправил их «стричь» деревья ландшафтного дизайна. Они так вымахали, что кое-где стали закрывать мои работы. Зубра, например, плохо видно!
Я понимаю, что визуальная концепция туркомплекса зависит не только от моих картин, но и от деревьев, кустарников, которые посажены ландшафтными дизайнерами. Поэтому с чем-то приходится мириться.
Но на помощь бобров я все-таки надеюсь…
Вот так работы Хуберта смотрятся в вечернее время.
А в завершение встречи художник вручил нам свой фирменный календарь. Надеемся, год будет удачным и для Хуберта, и охотхозяйства «Красный Бор», и для всех нас.
Записала Наталья Плыткевич
Фото Сергея Плыткевича
P.S. Благодарим за помощь в общении переводчицу Маргариту Краус!